Copyright © Константин АУГЕ, 2000
Работа обходчика - следить за состоянием рельса.
Он с л е д и т з а э т и м с о с т о я н и е м.
Однажды приходит весна, и он поднимает глаза. Вдруг становится очевидно, что вокруг, кроме рельсов, есть еще люди.
Он смотрит на них из окна своей совершенной машины.
Он с м о т р и т н а н и х с о с т о р о н ы.
Он смотрит на них своими глазами. И ему мучительно не хочется в Испанию.
Мне тоже не хочется туда мучительно - я запутался во льдах. Когда теряешь ориентир во льдах, то забываешь о существовании всяких там испаний.
А в начале весны здесь всегда лед. Лед, мимоза, лед и еще, кроме этого, лед. Потом немного тюльпаны.
Невесть откуда появляются красивые лица, большей частью женские.
Обходчик видит их из окна своей совершенной машины. Легче ли ему от этого? Я - не знаю.
Он смотрит в них. И до него нет никому дела. Все в своих делах и лицах.
А Москве вообще все адекватно: она погрязла во льдах, мимозе и грязном асфальте.
Идешь, бывало, хампельманнской походкой по улицам - справа Садовое, слева Тверская - и нервно облизывая пересохшие губы ощущаешь, как он витает над тобой. Кто он?
Дух KENZO витает над Москвой.
Морфология запахов заставляет быть постоянно на чеку, смешивает ассоциации: KENZO, ВЕСНА, МUELHEIM, AMSTEL, наконец BRUXELLES с рыбными улочками, опять МОСКВА, а в будущем:
ОПТИНА ПУСТЫНЬ без губной помады и AMSTERDAM без травы, СОЛОВКИ без Солженицина и BONN без Г. Коля, ВЕЛИКИЙ УСТЮГ без меня и PARIS вокруг нас.
К о г д а э т о п р о и з о й д е т, я б у д у т а м.
А здесь по-прежнему: лед, мимоза, лед и еще, кроме этого, лед. Потом немного тюльпаны.
Обходчик смотрит на рельсы, я иду в авангард, а дух так и витает над Москвой.
Москва,
март 1998
| 
