Copyright © АНЕК, 2000
время
главная толстая шестеренка,
заставлявшая бежать все стрелки,
хлюпнула,
как плачут,
лязгнула
терцией запястья и предплечья,
попав в такт общего марша,
и - скорчилась в жалость от боли,
всем полуржавым металлом тела
цепляясь за стержнь:
потертый,
верный,
надежный,
с которым всю жизнь -
рука
в руку,
кожа к коже,
и закричала: "Зачем?
Куда
этот мрак, в форме туннеля?
Глухой, безвременный,
беззвучный, чужой, чернорожий?
Зачем
свет в форме круга?"
Стержень оплакивал супругу.
Остальные, стальные
ждали, с руками,
неспособными на терции,
скрещенными на груди,
"когда же, в конце-концов,
этот скрежет, вопли ваши,
раздражающие как визг,
закончатся нашим
привычным
тиканьем - маршем
шестеренок
неполовинчатых?"
часы смотрят вниз
беспристрастно,
высокомерно,
значит, на старой башне
правильные
марш
и
время.
|
